А. Суздальцев (ГУ – ВШЭ)

Проблемы российско – белорусской экономической интеграции в рамках Союзного государства России и Белоруссии

«Безопасность Евразии», 2007, № 3.

Экономическую интеграцию между Россией и Белоруссией принято считать основным приоритетом в процессе единения двух стран и народов.
На определенном этапе – в последние годы ХХ века и в начале ХХI века, на первое место были выдвинуты задачи политической интеграции – принятие на Государственном Совете Союзного Государства России и Белоруссии Конституционного Акта, утверждение «союзной Конституции» на совместном, проводимом одновременно в России и Белоруссии, союзном референдуме, избрание Союзного парламента, затем появление правительства и президента Союзного Государства. Но и в период активизации политической составляющей российско – белорусской интеграции, ее экономическая часть считалась основой интеграционного проекта, ее успехи использовались для демонстрации перспектив развития союзного строительства.
По традиции, экономической интеграцией (integration, от лат. Integratio - восстановление) принято считать взаимодействие и одновременно взаимоприспособление национальных хозяйств разных стран, ведущие к их постепенному экономическому слиянию.
Российско – белорусская экономическая интеграция не является новым словом в мировом опыте притягивания и постепенного слияния экономик суверенных государств. Имеются почти вековые традиции экономической интеграции. На межгосударственном уровне интеграция происходит путем формирования региональных экономических объединений государств и согласования их внутренней и внешней экономической политики. Взаимодействие и взаимоприспособление национальных хозяйств проявляется, прежде всего, в постепенном создании «общего рынка» – в либерализации условий товарообмена и перемещения производственных ресурсов (капитала, труда, информации) между странами.
XVII - первая половина ХХ вв. стали эпохой формирования независимых национальных государств. Однако, во второй половине 20 в. начался частично обратный и, прежде всего, экономический процесс. Эта новая тенденция сначала (с 1950-х) получила развитие только в Европе, но затем (с 1960-х) распространилась и на другие регионы планеты. Многие страны добровольно, а иногда вынуждено, отказываются от полного национального, в данном случае экономического, суверенитета и образуют интеграционные объединения с другими государствами (их экономиками). Главной причиной этого процесса является стремление к повышению экономической эффективности производства, и сама интеграция носит, прежде всего, экономический характер. Экономическая интеграция является порождением сложных политических и экономических процессов середины XX века.

Предпосылки и результаты интеграционных процессов.

Успех экономической интеграции определяется суммой как объективных, так и субъективных факторов. Одним из основных условий успеха является одинаковость (или сходство) уровней экономического развития интегрирующихся стран. Соединение в одном интеграционном блоке стран, сильно различающихся уровнем экономического развития, встречается довольно редко и такие ситуации обычно имеют политическую подоплеку.
Принято считать, что белоруско- российский интеграционный проект, является одним из примеров интеграции, где политическая составляющая являлась ведущей. Однако, привязка к политической конъюнктуре изначально не обещало успеха интеграции между Россией и Белоруссией, учитывая различный уровень экономического развития двух стран.
Более устойчивой является интеграция высокоразвитых стран с новыми индустриальными странами (США и Мексика в НАФТА, Япония и Малайзия в АТЭС). В белорусской экономической науке и в белорусских государственных СМИ встречается мнение, считающее, что «белорусская экономическая модель» позволяет считать РБ – Европейским экономическим «тигром», что позволяет Белоруссии считаться реальным партнером России в экономической интеграции.
Опыт мировой интеграционной практики демонстрирует важность близости стран – участниц интеграционного проекта не только в экономическом развитии, но и в развитии высоких технологий. Именно поэтому в первую очередь оказываются успешными интеграционные объединения высокоразвитых стран, составляющие «ядро» проекта, в то время как «периферийные» союзы неустойчивы. Слаборазвитые страны сильнее заинтересованы в экономических контактах с более развитыми партнерами, чем с такими же, как они сами, но именно из-за разницы в развитии такого рода союзы рискуют превратиться просто в источник технологических дотаций со стороны высокоразвитого «ядра», что в итоге и получилось с российско-белорусской интеграцией, которая выродилась в механизм перекачки российских и западных технологий в белорусскую экономику при помощи союзных программ.
В мировой истории интеграционных проектов нет примеров успешной интеграции стран, опережающих этапы объединения экономик и срывающих последовательность фаз: зона свободной торговли – таможенный союз – общий рынок – экономический союз – политический союз. В политическом формате ускорение экономической интеграции возможно, когда, происходит политическое объединение стран, еще не вполне единых в экономическом плане. Фактически, в таком случае речь идет о политическом поглощении (инкорпорации). Однако исторический опыт показывает, что такое стремление сократить «родовые муки» чревато появлением «мертворожденного» союза, который слишком зависит от быстроменяющейся политической конъюнктуры. Примером является судьба Совета экономической взаимопомощи (СЭВ).
Объединение стран-участниц должно быть добровольным и взаимовыгодным. Для соблюдения равноправия между ними желателен некоторый баланс сил. Так, в ЕС изначально существовал определенный баланс между четырьмя наиболее сильными лидерами – членами «семерки» (потом G8) - Германия, Великобритания, Франция и Италия. Экономически и политические слабые партнеры, например, Испания или Бельгия, получили возможность в спорных ситуациях поддерживать свой политический вес, выбирая, к кому из сильных лидеров им выгоднее примкнуть. Менее устойчива ситуация в НАФТА и в ЕврАзЭС, где одна страна (США в первом случае, Россия во втором) превосходит по экономической и политической силе всех остальных партнеров вместе взятых. Трудно, если вообще возможно говорить о равноправной основе Союзного Государства, где экономический потенциал его участников отличается в десятки раз.
Предпосылкой, а потом и следствием возникновения новых интеграционных блоков является так называемый демонстрационный эффект. В странах, участвующих в региональной экономической интеграции, обычно происходит ускорение темпов экономического роста, снижение инфляции, рост занятости и другие положительные экономические сдвиги. Это становится завидным образцом для подражания и оказывает определенное стимулирующее воздействие на другие страны. Демонстрационный эффект проявился, например, в желании восточноевропейских стран как можно скорее стать членами Европейского Союза, даже не имея для этого серьезных экономических предпосылок.
В отношении российско – белорусской экономической интеграции стоит отметить, что возможности получения энергоресурсов и сырья по льготируемой цене, а также свободный доступ к российскому рынку смогли породить серьезный демонстрационный эффект, продолжительное время влияющий на политическую обстановку в Украине, Молдове, Казахстане. Однако произошедшие газовые и иные торговые войны, прокатившиеся в рамках российско – белорусского интеграционного проекта, оказали на демонстрационный эффект разрушительное воздействие.
Главным критерием устойчивости интеграционной группировки является доля взаимной торговли стран-партнеров в их общей внешней торговле. Если участники российско – белорусской интеграции торгуют в основном друг с другом и доля взаимной торговли растет, то это показывает, что они достигли высокой степени взаимослияния.(таблица 1) Если же доля взаимной торговли мала и, тем более, имеет тенденцию снижаться, то это означает, что такая интеграционный проект теряет темп и переживает кризис.
Для примера можно воспользоваться статистикой, приводимой исследователем Ю. Шишковым (таблица 2), который привел пример сокращения
Таблица 2. ДИНАМИКА ДОЛИ ВНУТРИРЕГИОНАЛЬНОГО ЭКСПОРТА В ОБЩЕМ ЭКСПОРТЕ СТРАН-УЧАСТНИЦ НЕКОТОРЫХ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ГРУППИРОВОК В 1970-1996
Интеграционные группировки 1970 1980 1985 1990 1996
Европейский союз, ЕС (до 1993 – Европейское экономическое сообщество, ЕЭС) 60% 59% 59% 62% 60%
Североамериканская зона свободной торговли, НАФТА 41% 47%
Ассоциация стран Юго-Восточной Азии, АСЕАН 23% 17% 18% 19% 22%
Южноамериканский общий рынок, МЕРКОСУР 9% 20%
Экономическое сообщество государств Западной Африки, ЭКОВАС 10% 5% 8% 11%
Организация экономического сотрудничества, ЭКО (до 1985 – Региональное сотрудничество в целях развития) 3% 6% 10% 3% 3%
Карибское сообщество, КАРИКОМ 5% 4% 6% 8% 4%
Составлено по: Шишков Ю.В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. Почему не интегрируются страны СНГ. М., 2001
взаимного товарооборота на примере стран Совета экономической взаимопомощи. С известными ограничениями, вызванными сложными политическими, почти революционными трансформациями, переживаемыми СССР в конце 90-х годов, общий тренд снижения взаимной торговли стран – участниц интеграционного проекта СЭВ прослеживается вплоть до окончательного упразднения данной международной экономической организации.
Таблица 2. ДИНАМИКА СТРУКТУРЫ ВНЕШНЕТОРГОВОГО ОБОРОТА ШЕСТИ ВХОДЯЩИХ В СЭВ СТРАН ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ (БОЛГАРИЯ, ВЕНГРИЯ, ГДР, ПОЛЬША, РУМЫНИЯ, ЧЕХОСЛОВАКИЯ), в %
Объекты экспорта 1948 1958 1970 1980 1990
СССР 16 40 38 37 39
Другие европейские страны СЭВ 16 27 28 24 13
Западная Европа 50 18 22 30 33
Составлено по: Шишков Ю.В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. Почему не интегрируются страны СНГ. М., 2001
Пример СЭВ показателен. Организация использовала комплекс экономических связей для прикрытия делегированных ей политических задач – сохранения и упрочнения позиций социализма в странах Восточной и Центральной Европы.
Внутренние причины неустойчивости СЭВ связаны с тем, что только небольшая часть членов СЭВ к моменту объединения в интеграционный проект достигли уровня индустриального развития, способствующего появлению объективных потребностей к интернационализации производства. Слабые экономики стран Центральной и Восточной Европы были заинтересованы в стабильном сбыте продукции своей легкой промышленности, сельского хозяйства и только ГДР и Чехословакия предлагали на рынки СЭВ продукцию машиностроения, которая, впрочем, была неконкурентоспособная на мировом рынке.
Основной экономический стимул, связывающий страны СЭВ в некое экономическое сообщество, были поставки из СССР энергоносителей по «политическим» ценам. Экономической основой причины распада СЭВ стал переход на рыночные цены в поставках нефти и газа. В условиях распада СССР исчез и фактор политического давления на эти страны, которые вошли в стадию «бархатных революций». Со временем бывшие члены СЭВ оказались сначала в европейском «приграничье», оформили свое вхождение в НАТО, стали полноценными членами ЕС.
Через пять лет после распада (1991 г.), вариант СЭВ оказался воссоздан в форме российско – белорусской экономической интеграции, повторившей в своем развитии практически все этапы построения и кризиса СЭВ.
Если обратиться к взаимной торговле участников российско – белорусской торговли, то в целом, она находится на подъеме, превысив в 2006 году 20 млрд. долларов США, что являлось закономерным итогом роста товарооборота за последние12 лет (таблица 3.)

Таблица 3. ДИНАМИКА ВНЕШНЕТОРГОВОГО ОБОРОТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, в фактически действующих ценах, млн. долларов США)
1995 2000 2001 2002 2003 2004 2005
5150 9278 9401 9899 12482 17704 15808
Составлено по: Россия в цифрах. Федеральная служба государственной статистики. Официальное издание. ИИЦ «Статистика России», М., 2006

Однако с ростом взаимного товарооборота внутри российско – белорусского проекта растет и дефицит во внешней торговле Белоруссии в ее торговле с РФ.

Таблица 3. ДЕФИЦИТ ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ С РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ, в %
1995 2000 2001 2002 2003 2004 2005
26,3 33,36 27,12 32,84 35,8 42,19 43,3
Составлено по: Россия в цифрах. Федеральная служба государственной статистики. Официальное издание. ИИЦ «Статистика России», М., 2006
По итогам первого квартала 2007 года дефицит внешней торговли РБ с РФ составил 1,66 млрд. долларов США, что может привести к концу 2007 года к рекордному результату.
Стоит отметить, что продолжается процесс роста товарооборота РБ с ЕС. По итогам 2006 года белорусский экспорт в страны ЕС оставил 56%, в РФ – 32% (импорт из РФ – 61 %). Российско – белорусский интеграционный проект сохраняет характер посреднической цепочки: получение из РФ углеводородного сырья по ценам ниже мировых и продажа выработанных из российской нефти нефтепродуктов в ЕС по мировым ценам, чем во многом напоминает ликвидированный СЭВ.

Предпосылки российско – белорусской экономической интеграции

Бурный рост экономических интеграционных блоков отражает развитие международного разделения труда и международной производственной кооперации. Казалось бы, Россия и Белоруссия уже прошли данный этап в советский период своей истории. До сих пор в пропагандистском наборе государственных СМИ РБ сохранился лозунг «Беларусь – бывший сборочный цех всего Советского Союза». В данном случае имеет смысл напомнить, то номенклатура товаров, выпускаемой в советское время, достигала несколько миллионов наименований (70 – 80-хх гг. прошлого века). Спектр выпуска белорусской продукции в советское время не превышал несколько тысяч наименований, включая около сотни товаров, предназначенные на экспорт.
Международное разделение труда, как система организации международного производства, при которой страны, вместо того чтобы самостоятельно обеспечивать себя всеми необходимыми товарами, специализируются на изготовлении только некоторых товаров, приобретая недостающие посредством торговли, казалось бы могло бы стать основой российско – белорусской экономической интеграции.
Планировалось, что Республика Беларусь, используя союзные соглашения, могла бы упрочить разделение труда с РФ, конкурентно занимая производственные «ниши» на совместном союзном рынке товаров и услуг. Частично так и произошло, в частности с производством тракторов (к 2005 – 2006 г. Минский тракторный завод занял 44 % российского рынка тракторов - около 15 тыс. штук) [1], но в условиях функционирования различных экономических систем конкуренция по занятию товарных ниш оказалась искаженной. В условиях существования «белорусской экономической модели» МТЗ пользуется льготами и преференциями, освобождениями от оплаты энергоносителей, таможенных пошлин и налогов. Реальные конкуренты Минского тракторного завода – Владимирский, Липецкий, Волгоградский тракторные заводы 90-е годы выживали в тяжелых условиях свободного рынка и расширения импорта американских и белорусских тракторов, до сих пор (2007 г.) не восстановив объемы производства начала 90-х годов.
В условиях осуществления белорусским руководством масштабной политики импортозамещения, которая перекрывает производственный и товарный импорт из РФ, оказалось затруднительным осуществить реального разделение труда внутри Союзного
Государства. При массированной поддержке государственных органов России и Белорусии, а также с помощью союзных программ Союзного Государства в течение последних двенадцати лет удалось сохранить определенную кооперацию в
машиностроении, включая автомобилестроение, частично ВПК.
Международная производственная кооперация, как второй этап развития интеграционных проектов, представляет собой такую форму организации производства, при которой работники разных стран совместно участвуют в одном и том же производственном процессе (или в разных процессах, связанных между собой). В условиях производственной кооперации работают определенная часть российских и белорусских предприятий – в частности МАЗ (Минский автомобильный завод), который производит сборку из российских и белорусских комплектующих, российские предприятия ВПК, получающие на свои конвейеры белорусскую оптику и некоторые компоненты, в производстве которых белорусские предприятия были задействованы еще с советских времен.
Однако за годы функционирования российско – белорусской интеграционного проекта производственная кооперации между российскими и белорусскими субъектами хозяйствования приобрела искаженный характер. С годами в белорусской экономике сформировался производственный сектор, нацеленный на насыщение российского рынка со стороны белорусских предприятий. В комплектации данной продукции большую роль играет производственная кооперация между предприятиями РБ и РФ. В тоже время активно развивается производственный сектор, нацеленный на рынки ЕС и иных стран, а также с целью реагирования на расширяющийся спрос на российском рынке на высокачественную продукцию, что заставляет белорусских производственников заменять российскую комплектации на зарубежную (внесоюзную). Ярким примером такого рода внесоюзной производственной кооперации является функционирование на базе МАЗа совместного белорусско – германского предприятия МАЗ-МАN, преобразованием белорусских телевизионных заводов в сборочные производства с преобладанием китайских комплектующих.
В итоге в рамках белорусской экспортной экономики появились два сектора. Первый, специализирующийся на высококачественной продукции, использующий, как правило, европейскую или американскую (БЕЛАЗ) комплектацию, целенаправленно работает на завоевание внешних рынков в ЕС, странах Латинской Америки, Азии, зачастую используя при этом административно заниженные цены (демпинг). Попутно, при помощи экспорта на европейском и иных рынках решаются имиджевые политические задачи правящего в РБ режима. Специфическим товаром в данном секторе являются белорусские нефтепродукты, выработанные из российской сырой нефти.
Одновременно, за годы российско – белорусской экономической интеграции возник и второй экспортный сектор, производящий продукцию ниже, относительно первого, по качеству из российской или белорусской комплектации и использующий преимущества открытой российско – белорусской таможенной зоны для неограниченного сбыта на непритязательном в 90-е годы российском рынке.
В первые годы XXI века начался процесс постепенного перерождения остатков советской производственной кооперации, в основе которой лежали кооперативные связи между российскими и белорусскими предприятиями, в создание на территории РБ сборочных производств из азиатских (китайских, корейских, тайваньских и т.д.) комплектующих для дальнейшей продажи готовой продукции на российском рынке. Начавшееся в 2006 году по инициативе российского министерства экономического развития и торговли расследование по поводу предоставления статуса белорусского продукции произведенному в Минске телевизору «Горизонт», в котором только 3% (фактически, осталась одна сборка и корпус) от его стоимости относятся к труду белорусских рабочих и белорусской комплектации, является ярким примером постепенного ухода промышленной кооперации из сферы российско-белорусской экономической интеграции.
Специфические процессы в рамках промышленной кооперации в условиях российско – белорусской экономической интеграции косвенно повлияли на то, что стороны, участвующие в интеграционном процессе, так и не перешли к стадии формирования собственных транснациональных корпораций. Основным препятствием для появления российско – белорусских корпораций является то, что господствующая в экономике РБ форма собственности – государственная (до 80% промышленных фондов).
Белорусское руководство понимает важность экспорта для белорусской экономики. Ориентация на рост товарного производства экспортной направленности в специфических условиях небольшой восточноевропейской страны, обладающей небольшим и небогатым рынком при почти полном отсутствии природных ресурсов оправдан. Белорусское руководство сознательно всеми ему доступными административными мерами развивает экспортную экономику, понимая, что наибольший эффект возможен только при расширяющемся масштабе производства: при малом объеме выпуска, только для внутреннего рынка, товар имеет высокую себестоимость и, как следствие высокую цену; при большем объеме выпуска, а в условиях Белоруссии это возможно только с использованием экспорта, себестоимость и цена значительно понижаются, конкурентность товара как на внутреннем, так и на внешнем рынках растет. Учитывая, что основная часть продукция белорусских предприятий не является конкурентоспособной на мировом рынке, расширение белорусского экспорта возможно только на российском рынке. Отсюда вытекает заинтересованность белорусской промышленности в беспрепятственном и безусловном допуске к российскому рынку, что было оформлено в формате российско – белорусской экономической интеграции.
Однако сохранение в руках белорусского государства контроль над практически всеми основными экспортерами диктует проведение политики стимулирование экспорта при одновременном закрытии собственного рынка. В данном смысле фискальный интерес государства превалирует над объективными законами экономической интеграции. Со временем это привело сначала к стагнации экономической части интеграционного проекта, затем к постепенно усиливающейся деградации.

Этапы и проблемы развития российско – белорусской экономической интеграции.

В истории развития российско – белорусского интеграционного проекта можно выделить этап развития преимущественно экономической составляющей интеграции - 1994 – 1998 гг., включающий в себя создание таможенной зоны, списание Россией белорусской задолжности за газ в 1 млрд. USD, открытие для белорусских товаров российского рынка, закладка традиций льгот и преференций на поставляемые в РБ энергоресурсы. Однако системного плана по развитию экономического этапа российско – белорусской интеграции не обнаруживается. Решения в сфере экономических связей между Россией и Белоруссией зачастую являются реакцией на политические приоритеты правящих кругов двух стран.
Мировой опыт экономической интеграция позволяет разделить процесс экономической интеграции на ряд этапов: зона свободной торговли, таможенный союз, общий рынок, экономический союз. Обычно после появления экономического союза появляется возможность для политического союза. Естественно, каждый этап экономической интеграции сопровождается определенным экономическим и политическим регулированием (переговорами, соглашениями, коалициями).
На каждом из этапов устраняются определенные экономические барьеры (различия) между странами, вступившими в интеграционный союз. В результате в границах интеграционного блока складывается единое рыночное пространство, все страны-участницы выигрывают за счет повышения эффективности деятельности предприятий и понижения государственных расходов на таможенный контроль.

Таблица 1. Этапы развития российско – белорусской экономической интеграции.
Этап Содержание Даты
1. Зона свободной торговли Отмена таможенных пошлин в торговле между странами – участниками интеграционной группировки
2. Таможенный союз Унификация таможенных пошлин в отношении третьих стран Решаются в течении последних 12 лет
3. Общий рынок Либерализация движения ресурсов (капиталов, рабочей силы и т.д.) между странами – участниками интеграционной группировки Принято ряд нормативных актов, носящих, как правило, односторонний характер
4. Экономический союз Координация и унификация внутриэкономической политики стран-участников, включая переход к единой валюте Блокирован
5. Политический союз Проведение единой внешней политики Декабрь 1999 г. -создание Союзного Государства РФ и РБ
Итогом почти двенадцатилетней истории российско – белорусской экономической интеграции оказалась зона свободной торговли, т.е. внутренние таможенные пошлины в торговле между странами-участницами были ликвидированы. Страны добровольно отказались от защиты своих национальных рынков в отношениях со своими партнерами в рамках союзного объединения, но в отношениях с третьими странами они долгое время, а по ряду позиций до сих пор, выступают не коллективно, а индивидуально. Сохраняя свой экономический суверенитет, каждый участник зоны свободной торговли в рамках СГ устанавливает собственные внешние тарифы в торговле со странами, не участвующими в данном интеграционном объединении. Это привело к первому конфликту – таможенному кризису, затянувшемуся на десять лет.
Расхождения в понимании функций единого таможенного пространства привело к тому, что белорусская таможня, формально опираясь Конвенцию МДП, принятую белорусским правительством в 1991 году, присвоила часть функций таможни РФ. Конвенция гарантирует неприкосновенность груза от таможни места отправления до таможни места назначения. С появлением единой таможенной зоны, белорусская таможня посчитала себя «таможней места назначения».
В последние годы ХХ века белорусская таможня получила возможность воспользоваться статьей 28 Кодекса об административных правонарушениях (КоАП) РБ, в который в 90-е годы были оперативно внесены поправки, позволяющие сотрудникам таможни и судам не доказывать вину правонарушителя. Согласно вышеназванной статье, белорусские суды имеют возможность конфисковывать транзитный товар е без правонарушителя как такового - «Конфискация вещей, являющихся непосредственными объектами таможенных правонарушений, производится независимо от того, находятся ли они в личной собственности лица, совершившего административное правонарушение. В случае, если лицо, совершившее административное таможенное правонарушение, не установлено, вещи, являющиеся непосредственными объектами такого правонарушения, подлежат обращению в собственность государства по решению суда».
На белорусской таможне приступили к произвольным конфискациям транзитных грузов, направляемых, как в РФ, так и на экспорт, в страны ЕС. Постепенно объем конфиската приобрел масштаб отдельной статьи дохода белорусского бюджета. В Белоруссии появилась сеть магазинов «Конфискат». В 2005 году масштаб конфиската по оценкам независимых экспертов достиг 200 млн. долларов США.
Постепенно, с усилением потока товаров третьих стран, ввозимых с территории Белоруссии, российская сторона ввела в 2000 году таможенное оформление на российско – белорусской границе товаров, произведенных вне таможенной зоны Союзного Государства, без контроля на границе, но с необходимостью таможенного оформления внутри страны. Фактически с 2000 года внутри единой российско – белорусской таможенной зоны вновь появились таможни с пока регистрационными функциями.
В первые годы XXI века белорусская таможенная политика была целенаправленно ориентирована на ухудшение условий транзита по белорусской территории. С августа 2006 года основная часть росийско – белорусского транзита была вынуждена выбрать «балтийский» маршрут – через Литву и Латвию. Очереди на таможенное оформление на российско – латвийской границе стали достигать до 1000 – 1100 автомашин в сутки.
С учетом того, что благодаря союзным программам, в благоустройство белорусских таможенных территорий было вложено около 5 млн. долларов США [2], данные инвестиции, в условиях сдвига основного транзита в страны Балтии, оказались частично потерянными. Российское правительство вынуждено изыскивать дополнительные средства для расширения таможенных переходов на российско – латвийской границе.
Ситуация с функционирование единой таможенной зоны к зиме 2006 - 2007 года с момента сначала блокирования, а затем ужесточения, условий для российско – калининградского транзита стала критической. Белорусское руководство, используя тот факт, что для транспортной связи между Россией и ее балтийским анклавом традиционно использовались транзитные коммуникации Белоруссии, предъявив формальные претензии к потере груза калининградскими перевозчиками на территории Белоруссии, создало невыносимые условия для российских перевозчиков [3].
Таможенный кризис не урегулирован до настоящего времени.
С первого дня функционирования зоны свободной торговли как Республика Беларусь, так и Российская Федерация приступили к защите собственных рынков от товарной экспансии партнера по СГ нетарифными методами. К январю 2007 года российский экспорт на белорусский рынок оказался блокирован более чем 75 нетарифными ограничениями и только благодаря соглашению от 12 января 2007 года белорусское руководство приступило к поэтапному открытию своего рынка для российских товаров.
Со своей стороны, российское руководство долгое время сохраняло беспошлинный характер поставок российской сырой нефти на белорусские предприятия нефтехимии, что позволяло белорусским партнерам получать нефть по ценам внутреннего российского рынка.
Вторым логичным этапом экономической интеграции можно было бы назвать переход от зоны свободной торговли к таможенному союзу. С 2000 года страны- партнеры по созданию СГ в очередной раз приступили к унификации внешних тарифов (процесс унификации тарифов начинался еще в 1995 году, но без особого успеха), что подразумевает проведение единой внешнеторговой политики в отношении третьих стран. В данном случае, вопрос об унификации внешних тарифов носил принципиальный характер. Различия в таможенных тарифах в рамках таможенной зоны не только обеспечили проникновение через Белоруссию на российский рынок товаров третьих стран, но и срывали работу по выработке единой внешнеторговой
стратегии государств – основателей Союзного Государства. Яркими примерами такой несогласованности стали «сахарный» и «мясной» российско – белорусские «войны».
Имея четыре сахарных завода, Белоруссия вырабатывает в год около 400 тыс. тонн сахара из собственной сахарной свеклы. Потребление в стране своего сахара около 300 тыс. тонн. 100 тыс. тонн белорусского сахара беспошлинно пропускалось на российский рынок.
До 2006 года Белоруссия ввозила на российский рынок по 350 – 400 тыс. тонн. сахара в год. На первом этапе, до 2003 года в Россию ввозился белорусский свекловичный сахар. Взамен, для обеспечения собственного, белорусского рынка, завозился более дешевый, тростниковый сахар из «третьих» стран. С 2004 года сахарный экспорт в России стал наращиваться с привлечением тростникового сахара, что привело к грубому нарушению правил функционирования единой таможенной зоны России и Белоруссии.
В результате принятых российским правительством мер, в конце 2005 года доступ белорусского сахара на российский рынок был сначала ограничен (ужесточен таможенный контроль), а в конце 2006 г. практически закрыт. С лета 2006 года появилась информация о перехвате на российско – белорусской границе контрабандного белорусского сахара (все белорусские сахарные заводы находятся в государственной форме собственности).
В феврале 2007 года, с целью разблокирования экспорта сахара в РФ, белорусские власти были вынуждены принять на себя самоограничения по поставке сахара на российский рынок. В результате, с марта 2007 года белорусская сахарная промышленность оказалась в кризисе перепроизводства.
Россия в ноябре 2005 года ввела ограничения на поставки мяса из Польши. Как сообщили тогда в Минсельхозе РФ, запрет на импорт введен в связи с участившимися случаями грубых нарушений ветеринарного законодательства при поставках продукции животного происхождения, «фальсификацией поставляемого в Россию мяса». Экспорт мясопродуктов из Польши в Россию составлял более 16% всего польского мясного экспорта.
В 2006 году Белоруссия импортировала из Польши 34 тыс. тонн польского мяса для дальнейшей отправки на российский рынок. В результате, начиная с марта 2007 года, только три белорусских предприятия получили право на экспорт белорусского мяса на российский рынок. Белорусский мясной рынок переживает кризис перепроизводства.
Унификация внешних тарифов дает возможность надежнее защищать формирующееся единое интеграционное рыночное пространство и выступать на международной арене в качестве сплоченного торгового блока. Однако такого уровня взаимодействия так и не удалось получить в рамках российско-белорусского интеграционного проекта.
Зримым результатом несогласованности таможенных платежей между странами явился нефтяной этап энергетической части полномасштабного российско- белорусского кризиса (осень 2006 – январь 2007 г.). Благодаря созданию единой таможенной зоны, Белоруссия с 1995 года получила возможность импортировать на свои предприятии нефтехимии российскую сырую нефть без экспортной российской пошлины. С учетом необходимости выравнивания условий экспорта нефти и нефтепродуктов с территории Союзного Государства, в 1995 году с белорусским руководством было заключено соглашение о синхронных режимах установлении экспортных пошлин на сырую нефть и продукты ее переработки. Согласно Соглашению, Белоруссия брала на себя обязательство возвращать РФ 85% экспортной пошлины.
Белорусское руководство во второй половине 90-х годов активно уклонялось от установления экспортной пошлины на выработанные на белорусской территории нефтепродукты, чем игнорировало Соглашение 1995 года. В итоге затянувшаяся пауза привела в 2002 году к одностороннему выходу Белоруссии из Соглашения 1995 года. С этого момента Белоруссия официально превратилась в «нефтяной оффшор» на территории Союзного Государства.
Импортируя ежегодно из РФ до 21 млн. тонн сырой нефти по ценам почти в два раза ниже мировых (свободных от российской экспортной пошлины), белорусские нефтепродукты превращались в серьезного конкурента на рынке нефтепродуктов Европы для российских нефтяных компаний. Сверхдоходы от функционирования «нефтяного оффшора» на территории СГ в первые годы XXI века приносили в белорусский бюджет от 3 до 6 млрд. долларов США ежегодно.
Пятилетние росийско – белорусские переговоры об унификации экспортных платежей не принесли должного результата. Белорусская сторона решительно отвергала все компромиссные варианты ввода единой экспортной пошлины на нефть и на нефтепродукты, считая, что имеющиеся расхождения не наносят никакого ущерба ни Белоруссии, ни России.
Белорусские власти аргументировали необходимость сохранения ситуации, при которой убыток российского бюджета от беспошлинного вывоза из России нефти достигал до 3 млрд. в год, отличиями в структуре экспорта белорусских нефтепродуктов, выработанных из российской нефти. В частности, заместитель министра иностранных дел РБ А. Михневич в 2006 году утверждал, что пошлины на нефть в Беларуси и России в значительной степени унифицированы и их различие связано лишь с тем, что в Белоруссии нефть более трудноизвлекаемая (Белоруссия добывает не более 2 млн. тонн нефти, что составляет не более 10 % от объема нефтяного импорта из России). Представитель белорусского МИДа считал, что на нефтепродукты установлены разные ставки экспортных пошлин по «объективным» причинам: « В Беларуси нефтепродукты производятся из нефти, которая закупается практически по мировым ценам. В то же время российские заводы являются членами той или иной корпорации и получают ее по корпоративным ценам. Разница здесь достаточно существенная и этим обусловлено отличие в ставках вывозных таможенных пошлин… Кроме того, в России в структуре экспорта этого вида товаров нефть занимает 80-85%, нефтепродукты — только 20%. А в Беларуси картина диаметрально противоположная. С этим связаны расхождения в ставках экспортных пошлин в Беларуси и России» [4].
В функционировании «нефтяного оффшора» со всей очевидностью проявился политический смысл сохранения всей суммы экономических связей между партнерами по созданию Союзного Государства. В частности, как заявил Министр промышленности и энергетики Российской Федерации Христенко В.Б. на заседании Совета министров России 7 января 2007 г. вице-премьер российского правительства в январе «в значительной степени факт столь длительных переговоров (по унификации с РБ экспортных пошли на нефть и нефтепродукты – А.С.) – это также поддержка белорусской экономики, особенно в рамках предвыборной кампании. В какой-то степени это было данью этим обстоятельствам» [5].
Затянувшийся бесперспективный диалог по поводу унификации таможенных платежей закончился 8 декабря 2006 года распоряжением главы правительства России М. Фрадковым экспортной пошлины на поставки нефти в Белоруссию. В январе 2007 года белорусская сторона применила в отношении российской транзитной нефти, транспортируемой по нефтепроводу «Дружба» таможенную пошлину (Постановление СМ РБ от 31 декабря за № 1791) с обоснованием: «В целях обеспечения экономических интересов Республики Беларусь с учетом существенного ухудшения экономического состояния нефтеперерабатывающей отрасли Республики Беларусь, неисполнения Российской Федерацией в одностороннем порядке отдельных норм Соглашения между Правительством Республики Беларусь и Правительством Российской Федерации о
свободной торговле от 13 ноября 1992 г., Соглашения о Таможенном союзе между Республикой Беларусь и Российской Федерацией от 6 января 1995 г., Протокола о введении режима свободной торговли без изъятий и ограничений между Республикой Беларусь и Российской Федерацией от 6 января 1995 г., признавая значимость целей, провозглашенных в Европейской Энергетической хартии, Совет Министров Республики Беларусь…» [6].
Учитывая логику построения интеграционного механизма, неизбежное появление наднациональных органов, приходится признать, что основной причиной торговых (сахарных, нефтяных, мясных и т.д. ) «войн» является нежелание участников интеграционного объединения терять часть своего внешнеэкономического суверенитета. Судя по всему, последнее и явилось причиной того, что до 2007 г. более 800 внешних тарифов в рамках создаваемого между РБ и РФ таможенного союза так и не унифицированы, что позволяет говорить об отсутствии между Минском и Москвой реального единого таможенного пространства.
Превалирование политических мотивов, требующих ускорение процессов интеграции, не смотря на то, что предыдущие этапы не завершены, запутало интеграцию между Россией и Белоруссией. Интеграция потеряла темп.
Не завершив создания единого таможенного союза, страны – участницы союзных отношений приступили к формированию общего рынка. В данном случае общий рынок Союзного Государства подразумевает устранение ограничений на перемещение из страны в страну различных факторов производства – инвестиций (капиталов), работников, информации (патентов и ноу-хау). По идее, такого рода процесс должен усиливать экономическую взаимозависимость стран – членов интеграционного объединения. Однако каждая из стран – участниц российско – белорусской экономической интеграции извлекла из создания общего рынка только свои узко национальные интересы. В частности, российский капитал в большей степени до сих пор так и не допущен к покупке промышленных активов в Белоруссии.
Согласно соглашению между белорусским правительством и ОАО «Газпромом» от 31 декабря 2007 года к 1 июня 2007 года должно быть создано совместное российско – белорусское газотранспортное предприятие на базе «Белтрансгаза» (50% акций предприятия должно быть продано ОАО «Газпрому» за 2,5 млрд. долларов США за четыре года). Однако согласно заключенного Соглашения, «Газпром» будет допущен к управлению совместного предприятия только в 2010 году, когда объем проданных акций начнет приближаться к 50%.
Политизированное стремление всеми мерами стимулировать интеграционный процесс заставило приступить в конце 90-х годов к формированию общего рынка. Советы министров стран – партнеров по созданию СГ приступили (продекларировали) к этапу выравнивания условий налогообложения, унификации хозяйственное
законодательство, технических и санитарных стандарты, а также системы социальной
защиты. Следующим этапом должна была бы стать координация национальных кредитно-финансовых структур. Теоретически выполнение этих мероприятий ведет к созданию подлинно единого внутрисоюзного рынка экономически объединившихся стран. Данную ступень интеграции принято называть экономическим союзом.
К 2005 – 2006 году процесс унификации налоговых систем и хозяйственного законодательства замедлился. Более того, обнаружились обратные тенденции – законодательство и налоговые системы стали все больше расходиться друг от друга.
Ко второму этапу создания экономического союза – формированию наднациональных управленческих структур, стороны так и не приступили. Между тем экономический союз невозможно создать без не просто координирующих, а оперативно принимающих экономические решения наднациональных органов. В мировой практике
данный этап успешно прошел только ЕС.

Несоответствие форм собственности в белорусской экономике объективным законам экономической интеграции приводит к тому, что реального развития международного обобществления производства – интернационализации производства не происходило. Между тем интернационализация производства, как неотъемлемая и естественная часть экономической интеграции, экономически выгодна, поскольку, во-первых, позволяет наиболее эффективно использовать ресурсы и технологии двух стран – партнеров по строительству СГ, а во-вторых, дает экономию в масштабе производства.
Второй фактор (масштаб производства) в современных условиях белорусской экономики наиболее важен, так как белорусское руководство из года в год декларируя развитие прежде всего высокотехнологической и инновационной экономики, не может решить проблему инвестиций.
Высокотехнологичное производство требует высоких начальных инвестиций, которые окупятся, только если производство будет крупномасштабным, иначе высокая цена даже при высоких потребительских свойствах не позволит решить проблему сбыта. Поскольку внутренние рынки большинства стран (даже таких стран, как Россия) не обеспечивают достаточно высокого спроса, то требующее больших затрат высокотехнологичное производство (автомобиле- и самолетостроение, производство ЭВМ, космические технологии…) становится выгодным при работе не только на внутренний, но и на внешние рынки. К сожалению десятилетие развитие российско – белорусской интеграции так и не привело к появлению примеров интернационализации производства высокотехнологичной продукции. Создание высокоскоростных суперкомпьютеров («Скиф») оказалось единственным проектом, направленным на получение экспортного товара с высокой долей новейших технологий, но проект так и не вошел в производственную серийную сферу своего развития, оставшись на стадии единичных экземпляров.
Инвестиции в рамках союзного интеграционного проекта в условиях доминирования государственного сектора в белорусской экономике, сложном и репрессивном характере законодательства (регистрация предприятия, контроль государства над его деятельностью, рекордно высокая налоговая нагрузка), отсутствие защиты инвестиций (расширенные возможности применения государством т.н. «золотой акции») оказались возможны только в виде дотаций из российского бюджета, оформленных в виде союзных программ и прямого дотирования при помощи заниженных цен на поставляемые в РБ энергоносители (газ, нефть, т.д.).
В наибольшей степени проблемы интернационализации производства двух государств – партнеров по созданию Союзного Государства проявились в сфере транспортировки энергоресурсов. С момента подписания в декабре 1999 года Союзного договора до настоящего времени не преодолены до конца препятствия по созданию на базе государственного белорусского предприятия «Белтрансгаз» (монополиста по транспортировке и диспетчеризации транзитного российского газа) российско-белорусского газотранспортного совместного предприятия с 50% долей российского газового концерна «Газпром».
Объективно, даже в условиях существования в РБ и РФ разных типов экономик, определенная интернационализация экономик двух стран возможна. Простейшая ситуация – это когда между разными странами устанавливаются устойчивые экономические связи по принципу взаимодополнения. В этом случае каждая страна развивает свой особый набор отраслей, чтобы продавать их продукцию в значительной мере за рубеж, а затем на валютную выручку приобретать товары тех отраслей, которые лучше развиты в других странах (например, Россия специализируется на добыче и экспорте энергоресурсов, импортируя потребительские промтовары). Страны получают при этом обоюдные выгоды, но их экономика развивается несколько односторонне и сильно зависит от мирового рынка.
Экономика стран, создавших Союзное Государство России и Беларуси еще с советских времен вполне дополняли друг друга. Часть производства, сосредоточенного в БССР, было ориентировано на российский рынок. После получения независимости путем создания зоны свободной торговли (таможенной зоны) ориентация на российский рынок сохранилась. В российские регионы шла продукция транспортного машиностроения, нефтехимии, сельхозмашиностроения, легкой промышленности, продовольствие. Взамен в республику шел поток энергоносителей, сырья, комплектации. Однако, несмотря на огромное количество союзных программ, в результате того, что в государствах – партнерах по созданию СГ экономические системы развивались по разному, система взаимодополнения стала распадаться по следующим причинам:
- объем российского рынка и его потребности белорусская экономика, выпускающая продукцию широкого потребления не могло заполнить и удовлетворить;
- с изменением уровня потребления на российском рынке белорусская продукция стала терять свои конкурентные свойства;
- российские предприятия, постепенно выходя из кризиса, перевооружая производства новыми технологиями, с 2000 года стали во все больших объемах обеспечивать собственный рынок и уже с 2001 -2002 года проявлять интерес к белорусскому рынку, конкурируя с белорусскими товарами на «родном» рынке;
- В рамках российско-белорусской экономической интеграции так и не возникло стимулирующих и контролирующих интернационализацию экономик двух стран органа – своего союзного аналога ВТО и МВФ. Все вопросы экономической интеграции решались в рамках союзного Совмина в жестко административном русле в расширяющемся дисбалансе возможностей.
В теории интернационализация производства одновременно и на общемировом уровне, и на уровне отдельных регионов. Для стимулирования этого объективного процесса создаются специальные наднациональные экономические организации, регулирующие мировую экономику и перехватывающие часть экономического суверенитета у национальных государств. В рамках Союзного государства существует союзный Совмин, который регулярно собирается (раз в квартал), но решает в основном вопросы распределения ресурсов для РБ и допуска белорусской продукции к рынку РФ.
В рамках Союзного Совмина, с одной стороны белорусская сторона выступала в роли единого собственника валютно - финансовых ресурсов страны и ее производственных активов, опиралась на государственный бюджет и имело возможность производить быстрые мобилизации ресурсов для решения тех или иных государственных задач. С другой стороны, российская сторона могла использовать только российский бюджет и свое влияние в ряде энергетических монополиях, что в итоге приводило к принятию дотационных мер, введению преференций и льгот для белорусской экономики, включая в поставках российских энергоносителей на белорусские нефтеперерабатывающие предприятия.
Аппарат СГ не выполняет роль экономического наднационального органа. По словам Государственного секретаря СГ РФ П. Бородина, функции основной структуры Союзного Государства не простираются дальше административных и координационных задач. [7]
Естественной целью экономической интернационализации является выравнивание экономических параметров стран-участниц. В международном масштабе этот процесс стремятся направлять международные экономические организации (например, ЮНКТАД) при Организации Объединенных Наций. Однако результаты их деятельности до сих пор выглядят малозначительными. С гораздо более ощутимым эффектом подобная интернационализация развивается не на всемирном, а на региональном уровне в виде создания интеграционных союзов различных групп стран. Однако в рамках российско – белорусской экономической интеграции данная задача инициаторами не ставилась по целому ряду причин:
- несопоставимые размеры экономик двух стран;
- российско – белорусская интеграция совпали с выбором у стран – парнеров собственных и принципиально отличных друг от друга систем социально- экономического развития;
- различные принципы статистической отчетности, принятые в РФ и РБ. В частности, ВВП в РБ рассчитывается согласно традиций Госплана СССР.
Искажение и политическое ускорение процесса экономической интеграции между Россией и Белоруссией нарушило логику строительства экономического союза, привело к его стагнации. Стремление российской стороны ускорить интеграционный проект привело к решению о необходимости введения российского рубля в качестве не только единой валюты Союзного Государства, что было закреплено в союзных документах, принятых в декабре 1999 г., но и в качестве эффективного стимула для активизации российско-белорусской интеграции.
План скорейшего ввода единого платежного средства готовился Цетробанком РФ и Национальным Банком РБ в течение ряда лет. Согласно конкретных расчетов российских и белорусских специалистов и Белоруссия и Россия должны во много выиграть от введения российского рубля в качестве платежного средства на территории Союзного государства. Однако трижды планы по вводу единой валюты СГ срывались. Последняя дата – 1 января 2006 года.
Стоит отметить, что белорусский политический класс, причем, как власть, так и оппозиция фактически отвергли ввод российского рубля в денежное обращение РБ в качестве единой валюты СГ.
В частности, по мнению А. Лукашенко, «создание монетарного союза с Россией до принятия Конституционного акта «союзного государства» приведет к утрате суверенитета Беларуси». Глава белорусского государства считает, что "Если вводить российский рубль мы должны понимать - что из этого будет. А это прописано в Конституции, которую мы планируем принять на референдуме. Давайте принимать Конституционный акт, где есть раздел - финансовая система государства и все остальное в комплексе… Зачем телегу впереди лошади ставить? Почему из контекста вырывают один вопрос - введение денежной единицы и говорят нам: берите российский рубль себе» [8].
По мнению белорусского руководства, переход на единую валюту в значительной степени есть результирующий шаг по единству таможенно - тарифной, налоговой, бюджетной политики России и Белоруссии. В данном случае, белорусская сторона
настаивает на «беспрепятственном» допуске к российским энергоносителям (по внутренним российским ценам) и компенсации в 2 млрд. долларов США. Однако,
процессы унификации таможенной, налоговой и бюджетной политики двух стран неоправданно затянулись.
Российско – белорусская экономическая интеграция изначально была перегружена задачами пропагандистского и политического характера. Экономическая основа Союзного Государства должна была носить образцовый характер для интеграционных проектов на постсоветском пространстве и демонстрации конкурентоспособный вариант интеграции на фоне европейского интеграционного процесса. Составной частью пропагандисткой составляющей российско – белорусской экономической интеграции являлся комплекс преференций, льгот и дотаций, включая допуск на российский рынок и поставка российских энергоносителей по сознательно заниженным ценам.
Российско – белорусская экономическая интеграция оказалась подвержена ряду взаимоисключающих тенденций. С одной стороны, объективно страны – участники проекта заинтересованы в рынках друг друга (прежде всего, Белоруссия заинтересована в рынке РФ) по причине невысокой конкурентоспособности своих экспортных товаров. Одновременно, страны испытывают мощное воздействие объективных факторов, отталкивающих их друг от друга, являющихся традиционными для угасания интеграционных процессов на постсоветском пространстве - экономическое неравенство участников, различия их политических систем, стремление избавиться от «гегемонизма» крупных и сильных стран, переориентироваться на более перспективный мировой рынок. [9]
Однако только по мере развития экономического союза в странах могут сложиться предпосылки для высшей ступени региональной интеграции – политического союза. Стимулирование административными и политическими методами экономической интеграции подготовило процесс стагнации всего российско – белорусского интеграционного процесса.
Политический союз должен быть завершающим этапом превращения единого рыночного пространства в целостный хозяйственно-политический организм. При переходе от экономического союза к политическому должен был возникнуть новый многонациональный субъект мирохозяйственных и международных политических отношений, который выступает с позиции, выражающей интересы и политическую волю всех участников этого союза, в данном случае Союзного Государства России и Белоруссии. Фактически должно было произойти формирование нового крупного федеративного государства. Говорить о том, что СГ подошло к данной высокой ступени своего развития не приходится.
Учитывая, основную роль экономической интеграции в процессе развития Союзного Государства России и Белоруссии, президент РФ В. Путин, выступая 26 апреля с Посланием Федеральному Собранию Российской Федерации выделил прежде всего экономическую задачу российско – белорусской интеграции, как инструмент, способный сохранить и развить Союзное Государство: «Россия открыта любым формам и моделям интеграции. Готовы идти здесь настолько далеко, насколько готовы к этому наши белорусские друзья. Темпы строительства Союзного государства зависят только от насыщенности и реальной – реальной – глубины интеграционных процессов. Мы никого не торопим и готовы откровенно обсуждать с партнерами проблемы, возникающие на этом пути. Но курс на всемерное развитие отношений с Белоруссией в таких жизненно важных областях, как экономика, транспорт, социальная защита, здравоохранение и гуманитарное сотрудничество, является для нас незыблемым» [10].
_________________________
1. Смирнов Д. Удобрения для тракторов.//Коммерсант Business guide/№ 65, 18.04.2007

2. Беларусь: Началась проверка реализации союзных таможенных программ.// http://www.mdoffice.com.ua/pls/MDOffice/all_news.html?a2=18032004&a3=2955

3. http://news.tut.by/economics/81567.html

4. http://www.belrus.ru/pressa/int/int.shtml?20051129121010

5. Али Алиев, Вера Холмогорова. Акт о капитуляции союзного государства.// http://www.expert.ru/articles/2007/01/11/Oiltranzit/

6. Али Алиев, Вера Холмогорова. Акт о капитуляции союзного государства.// http://www.expert.ru/articles/2007/01/11/Oiltranzit/

7. http://www.government.by/index?page=rus_news&offset=75

8. Медведев А. Павел Бородин: Масштаб работы – мировой.//Российская газета, 30.09.2004, № 185. (http://www.rg.ru/2004/09/30/borodin.html)

9. http://www.charter97.org/rus/news/2006/09/29/ruble

10. http://www.materik.ru/index.php?section=analitics&bulid=129&bulsectionid=13253

11. http://www.kremlin.ru/appears/2007/04/26/1156_type63372type82634_125401.shtml