Есть нечто более сильное, чем все на свете войска:
это идея, время которой пришло.
(Виктор Мари Гюго)

18 июня в Москве лидер белорусской Объединенной Гражданской партии Анатолий Лебедько во вступительном слове на российско – белорусской конференции «Республика Беларусь и Российская Федерация. Концепция стратегического партнерства. Правый взгляд» заявил: «Монополия Александра Лукашенко на российско – белорусские отношения закончилась».

Действительно белорусский президент с декабря 2006 года фактически свернул политический диалог с Москвой. Вместо того, чтобы принять непосредственное участие в разрешении судьбоносных для Белоруссии проблем газоснабжения и обеспечения загрузки предприятий белорусской нефтехимии российской сырой нефтью, А. Лукашенко в разгар энергетического этапа российско – белорусского кризиса (декабрь – январь 2007 года) периодически исчезал из поле зрения белорусской, да и российской общественности, руководил из-за кулис подписанием сначала газового (31 декабря 2007 г .), а затем и нефтяного (12 января 2007 г .) соглашений, что не мешало ему, потрясая кулаками и шумно не соглашаясь с новыми условиями энергоимпорта в Белоруссию, иногда все-таки появляться на телеэкране.

С января 2007 года А. Лукашенко дрейфовал без руля и ветрил по всему полю российско – белорусских отношений. Периодически его сносило то к Брюсселю, то к ГУАМу, то к Ирану. При этом А. Лукашенко везде, где можно и где вообще-то не стоило, шумно жаловался каждому новому «стратегическому партнеру» на союзника по созданию Союзного Государства. Апофеозом антироссийской риторики стали встречи с президентом Азербайджана. Естественно, все монологи белорусского президента мгновенно становились известны российскому руководству.
Пока в Белоруссии разворачивалась шумная антироссийская кампания (в Минске ее ожесточение обосновывали антибелорусской кампанией в российских СМИ), А. Лукашенко терял последние прямые политические коммуникации с Кремлем. В итоге, отношения свелись к формальным протокольным мероприятиям. Между тем, проинтеграционная часть белорусского электората, судя по опросам, на 80% совпадающая с электоратом А. Лукашенко, стала ощущать, что статус А. Лукашенко, как одного из лидеров интеграционных процессов на постсоветском пространстве быстро обесценивается.

Проблема заключалась в том, что А. Лукашенко потерял интеграционную динамику – исчезли инициативы, новые варианты, лоббирование. Многомесячные попытки вернуть союзные отношения в стандарт декабря 2007, обильная проинтеграционная риторика в форме монологов «обиженного» перевели интеграционный проект из стадии стагнации в стадию ускоряющегося развала. Интеграцию, как процесс, вообще трудно держать в стадии стагнации или, тем более, завернуть обратно. Интеграционный проект в таком случае начинает рассыпаться. Интеграция или есть или ее нет.

Обеспокоенность белорусского политического класса эскалацией ухудшения формата экономических связей с Россией, включая критически важных для судьбы белорусской экономики сфер энергоимпорта и аграрного экспорта на фоне политической импотенции А. Лукашенко на российском направлении создали в российско – белорусских отношениях политический вакуум.

Первой образовавшуюся брешь ощутила политическая группа Л. Синицина – В. Парфеновича, располагающая обширными связями в белорусской номенклатуре и в Москве. Группа в апреле 2007 года вышла на политический ринг со своим Манифестом, оставившим в целом далеко не однозначное мнение.

18 июня, почти через два месяца после появления Манифеста, в Москве была обнародована «Республика Беларусь и Российская Федерация. Концепция стратегического партнерства. Правый взгляд» (автор – один из лидеров ОГП экономист Ярослав Романчук). Видимо мы находимся только на старте жесткой конкуренции за лидерство в идеологии российско – белорусский отношений.

Однако уже первые два документа представляют из себя попытку вырвать из ослабевших рук белорусского президента монополию на отношения с российской правящей элитой.

На первый взгляд оба документа радикально отличаются друг от друга. Концепция вообще уходит от термина «интеграция», заменяя его «партнерством». Манифест выступает не только за усиление интеграционных процессов между двумя странами, но ставит вопрос о реальном объединении двух стран. При этом Манифест поставил рекорд по союзной риторике: «« Иного не дано ‑ с нами большинство соотечественников, искренне поддерживающее Белорусско-российское единение. Сложив разрозненные голоса в один мощный хор, мы сокрушим тех, кому колбаса дороже дружбы! », « Во имя неизбежной интеграции государств мы провозглашаем настоящий Манифест. И вместе с ним посылаем сигнал миллионам своих единомышленников. Настало время – говорим мы ‑ защитить Братский Союз. Мы вместе, и никто не будет оставлен на произвол черных страстей и звериных инстинктов »…

Естественно, такого рода обороты ничего к документу не добавляют, зато позволяют сделать предположение, что авторы Манифеста воспользовались редакторской правкой одного из известных белорусских публицистов, который возможно специально превратил Манифест в набор громких, но, реально ничего не содержащих лозунгов (политическая карикатура) – « Да, сегодня слишком много тех, кому своя рубашка ближе к телу, для кого табачок всегда врозь, а барыши важнее самых трепетных чувств. Но даже в такие времена необузданного разгула низкой корысти не все продается и покупается за деньги. Именно поэтому мы от всего сердца благодарим россиян за неиссякающую поддержку, измеряемую не миллиардами долларов, а миллионами просветленных душ… единство народов укрепляют и направляют Общая Вера, Общая Надежда и Общая Любовь. Вопреки тщеславию, корысти и подлости ». Тут что-то от проповеди в церкви. Но, между прочим, последняя цитата является замаскированной критикой администрации В. Путина, переведшей экономические отношения между двумя странами в формат рыночных отношений.

Концепция, в целом свободная от пустой просоюзной риторики, считает, что кризис интеграции между Россией и Белоруссией связан с несоответствием национальным интересам двух стран принятых стратегий интеграционного развития, дефициту в странах – партнерах по интеграции демократии, политической и экономической свобод, а также «острому дефициту свободы слова и собраний». Кроме того, в Концепции утверждается, что «гражданское общество лишено возможности участия в определении институтов, механизмов и форм сотрудничества и стратегического партнерства». Ответственность за деградацию интеграционного проекта автор Концепции формально возлагает на все стороны проекта, но в тоже время, учитывая, что в белорусской оппозиции укоренилась традиция считать, что «Беларусь – лаборатория политиков России», где на практике отрабатываются «авторитарные» методы руководства, внедряемые затем в практику управления Российской Федерации, то фактически виновной в политической ситуации в РБ и сохранении у власти режима А. Лукашенко оказывается исключительно Россия: «Правительства Беларуси и России в разной степени восстановили реакционные, опасные институты советского тоталитарного строя. В Беларуси это случилось раньше… Политические режимы наших стран живут не по законам, а по понятиям».

Декларация перекликается с Манифестом, несущим набор укоров в адрес Москвы: «« Во всех сегментах мирового рынка сплочение сил приносит дополнительные дивиденды, а одиночки обречены на разорение . Именно поэтому интегрированный рынок Беларуси и России – незаменимый плацдарм для успешного научно технического прогресса, эффективного вложения инвестиций, развития нанотехнологий и других инноваций. Любые затраты и сиюминутные выгоды ‑- ничто перед долгосрочными перспективами экономической интеграции ». Естественно, главный посыл Манифеста – обращение к России не допустить обрушения белорусской экономики – « Последний день белорусско-российской интеграции станет первым днем краха, голода и разрухи, началом превращения нашего Отечества в болото, выгодное Евросоюзу в качестве «легких Европы» и «безлюдного буфера между Востоком и Западом ». В принципе, авторы Манифеста озвучили мнение белорусской номенклатуры, имеющей свои претензии к А, Лукашенко, разрушающего по их мнению столь благостный дотационный режим, что имела Белоруссия в формате союзных отношений с РФ.

Однако не стоит обманываться, читая, к примеру, такого рода заявления: « Никто и никогда не заменит нам Россию. Другие государства не захотят, да и не смогут поддерживать нас на таком же уровне и в том же объеме ‑ только у России есть средства, необходимые и достаточные для решения всех наших проблем ». В принципе, в мире есть государства гораздо богаче России. Другое дело, что никакие США или ЕС не позволят второе десятилетие морочить себе голову, эксплуатировать тему союзничества и братства народов, панславянства и еще с полдесятка идеологических платформ, с которых с ловкостью кошки перепрыгивал А. Лукашенко по мере изменения политической и экономической ситуации.

Но дальше Манифест подходит к ключевым проблемам выживания белорусского государства, которые, как ни странно оказываются, с одной стороны удивительно созвучны политике А. Лукашенко, а с другой явно не противоречат предложениям ОГП по развитию российско – белорусских отношений.

Обратим внимание на следующий тезис Манифеста: « Мы крайне возмущены тем, что на взаимных симпатиях народов паразитируют некоторые чиновники. Поэтому мы против создания дополнительных надгосударственных структур и призываем строить Союзное государство путем сокращения бюрократического аппарата ». Авторы Декларации утверждают, что « Власти наших стран во многом выхолостили идею интеграции Беларуси и России. Личные амбиции политиков в Минске и Москве, доминирование интересов олигархов и чиновников в ущерб национальным интересам стран… правительства не поделили сверхдоходы, олигархи не договорились по поводу контроля над трубами… ». Стоит напомнить, что А. Лукашенко годами возлагал ответственность за торможение интеграции на московское чиновничество.

Концепция содержит целый набор целей, являющихся в целом стандартными для начала реальной экономической интеграции (в версии автора Концепции – «партнерства» : «реализация основополагающего европейского принципа четырех свобод – перемещение денег, товаров, услуг и рабочей силы», «содействие сотрудничеству в энергетике, развитии железнодорожного транспорта, транспортной инфраструктуре и телекоммуникации», «гармонизация норм и стандартов на рынке труда», «создание единого рынка образовательных услуг», «создание и развитие единого информационного пространства», «развитие гражданского общества путем поддержки его программ и проектов».

Партнерство в социальной сфере в Концепции изложено практически идентично «социальному пакету» в Союзном Государстве.

Авторы Манифеста не предлагают базовые основы для российско – белорусской экономической интеграции, но считают, что реальный способ защитить белорусскую экономику от шока мировых цен на энергоносители заключается в передаче энергосистемы РБ в руки российских корпораций: « Невозможно, чтобы все российское стало общим, а все белорусское осталось одним белорусам. Ежегодно получая от России многомиллиардные скидки и преференции, мы должны отвечать щедростью на щедрость. Нужные России газо- и нефтепроводы могут и должны стать нашим ответным даром ». Учитывая политические реалии, сложившиеся на белорусском политическом поле, где передача российским энергетическим компаниям транзитных коммуникаций воспринимается не иначе, как разновидностью предательства национальных интересов и, несмотря на кажущуюся провокационность данного утверждения, в нем есть определенный смысл, так как в этом случае появляется вариант распространения на Белоруссию внутренних российских цен на энергоносители. Действительно, а кому нужны трубы, если в них нет газа или нефти. Стратегия российских газовых и нефтяных транзитных корпораций остается прежней – «труба» пусть и частично, но должна принадлежать им. Иначе строится обходная труба.

Авторы Манифеста вполне последовательны: « Снизить цены (на энергоносители) за счет сокращения бюрократических расходов и отстранения лиц, неэффективно распределяющих экономическую помощь, предоставляемую белорусам Российской Федерацией. Белорусский народ должен получить все, ему предназначенное, непосредственно из рук в руки ». Подразумевается, что в распределении энергетических и иных дотаций со стороны России А. Лукашенко «не справился». Судя по контексту Манифеста, в Белоруссии имеет группа политиков, готовая заменить А. Лукашенко в столь приятном деле, как распределении российской «экономической помощи».

В Концепции сотрудничество в энергетике рассматривается в европейском контексте: «(стороны) примут стратегию сотрудничества в энергетической сфере, в основе которого лежит принцип свободного входа на рынок топливно – энергетических ресурсов друг друга. На базе белорусских НПЗ будут созданы международные концерны с участием компаний Беларуси, России и ЕС. Газотранспортная система Беларуси также будут прилагать усилия и консолидировать ресурсы для реализации проекта по строительству второй нитки газопровода «Ямал – Европа ». На самом деле данный тезис Концепции подразумевает доступ белорусской стороны к российским энергоносителям по внутрироссийским ценам, приватизацию белорусских НПЗ с участием компаний из стран ЕС и фактически замену строительства «Северного потока» на вторую ветку «Ямал – Европа», что полностью соответствует политике А. Лукашенко.

Возвращение к теме второй очереди газопровода «Ямал – Европа» вряд ли продуктивно. Белоруссия опоздала с данным вопросом минимум на пять лет. Неуступчивость как А. Лукашенко в вопросах энергетической интеграции, так и оппозиции, твердившей о «национальном достоянии» привело к появлению проекта газопровода по дну Балтики. «Северный поток» является детищем белорусского политического класса, как и «Южный поток» - детищем политического класса Украины. БТС – 2, обеспечивающий В. Путину дополнительный приток в 50 – 70 млн. тонн на побережье Финского залива (основа для раскрутки Санкт – Петербургской нефтяной биржи) – «успех» «твердой» позиции белорусского президента.

Объективно опоздали и авторы Манифеста – усилиями белорусского руководства современная Белоруссии постепенно теряет статус транзитного государства для российских энергоносителей. Использовать белорусские газовые сети в качестве окупаемого производственного актива вряд ли получится – они изношены, требуют солидных инвестиций для модернизации, газовый рынок Белоруссии разбалован дешевым газом и не способен платить за «голубое топливо» по мировым ценам.

После скандальной покупки польской кампанией единственного в Литве НПЗ, российские кампании не пойдут на совместные владения пакетами акций нефтехимических предприятий, включая белорусских НПЗ. В конце концов, нефть на эти НПЗ пока идет из России и Москва сама решает, кому ее продавать. Во всяком случае, не конкурентам.

В целом, при сравнении текстов Декларации и Концепции не покидает ощущения их «энергетического родства». Так в частности, в Манифесте заявляется, что « Наши предки наравне с россиянами участвовали в покорении и освоении природных кладовых востока. Но сегодня у нас есть один единственный способ вернуть эти кладовые себе – объединиться с государством, получившим их при Беловежском разделе имущества ». Стремление ВЕРНУТЬ СЕБЕ является ключевым и вполне характерно для белорусского политического класса, претендующего на российское наследство – месторождения энергоресурсов, рыбные квоты, Калининград, российские порты и т.д. В принципе, на сходных позициях находится и белорусские власти, которые в лице, к примеру, академика Рубинова (февраль 2007 г .), заявляют о необходимости раздела природных богатств России.

В вопросах поиска формы интеграции двух стран авторы, как Манифеста, так и Концепции одинаково нереалистичны. В Манифесте утверждается, что « мы считаем самой приоритетной задачей – немедленное воссоединение народов. А единственно реальный способ такого воссоединения – вхождение Республики Беларусь в качестве суверенного государства в состав Российской Федерации на правах ассоциированного субъекта ». В данном случае Манифест предлагает поистине политически опасный вариант. В Конституции РФ нет упоминания об ассоциированном членстве и применение его на практике способно взорвать федерацию. Фактически, призыв к ассоциированному членству отражают традиции политического лицемерия, столь традиционный для белорусского политического класса, мечтающего о сохранении всех преимуществ суверенитета, но передаче ответственности за экономическое благосостояние страны и белорусского народа на плечи России…

В Концепции подразумевается, что вопрос об объединении двух государств необходимо решать в русле совместного вступления в ЕС: « интеграция демократических суверенных Беларуси и России в единое европейское ценностное и институциональное пространство», «(стороны) будут способствовать развитию полноценных политических, экономических, социальных и культурных отношений с ЕС, США, а также с ООН, ВТО, ОБСЕ и Советом Европы ». При этом обходится стороной вопрос о том, что, во-первых, Россию не зовут в ЕС, во-вторых, РФ сама не очень рвется в европейский клон Советского Союза («мы это уже проходили», как говорят в российском политическом классе).

Любопытно, что в Концепции выдвинуто условие выхода российско – белорусского проекта из стадии развала: « стратегическое партнерство возможно только в ситуации, когда Республика Беларусь и Российская Федерация являются демократическими государствами с высоким уровнем политических свобод и гражданских прав, когда правительства двух стран проводят политику свободного рынка, открытой конкуренции и безусловной защиты прав собственности ». Однако в концепции не упоминается механизм «оценки» уровня демократизации и политических свобод, к примеру, той же России. Видимо, подразумевается, что «стратегическое партнерство» возможно при условии прихода к власти ОГП и СПС в Белоруссии и России соответственно или при помощи внешнего демократического «аудита» со стороны Вашингтона или Брюсселя. О реалистичности данного варианта говорить не приходится.

В принципе, в Концепции говорится только об одном наднациональном органе двух стран: « создать международный орган, который будет выполнять функции Омбудсмена и осуществлять мониторинг соблюдения прав человека в Беларуси и России ».

Безусловно, шагом вперед можно считать появление в Концепции принципа : «(стороны) будут исходить из принципа нейтралитета Беларуси , невступления ее в военные блоки , что зафиксировано в Конституции Республики Беларусь ». В принципе, данный принцип отражает интересы России в данном регионе Восточной Европы.

В итоге, анализ двух документов, представленных совершенно различными белорусскими политическими силами (стоит отметить, что Концепция строго говоря, не является утвержденным документом партии, из недр которой она появилась) позволяет говорить, что оппоненты белорусского президента только вступили на путь поиска реальной стратегии отношений с русским государством.

Традиции политического и экономического иждивенчества, несовместимые с принципами государственного суверенитета и независимости, в разной степени присущи каждому из изученных документов. В целом, далеки они и от реальной интеграционной «дорожной карты». В частности, если в Концепции речь идет о попытке создать нечто вроде общего рынка с явным креном в сторону интересов РБ без какой – либо структурной координации на политическом уровне, то Манифест по сути предлагает поменять «команду» в Минске при сохранении достигнутого уровня дотирования белорусской экономики.

Тем не менее, появление, как Манифеста, так и Концепции позволяет предположить, что участники пока замкнутого белорусского политического рынка начинают понимать: если за виртуальным белорусским политическим «круглым столом» пусть и через посредников давно нашлось место Вашингтону и Брюсселю, то без России все решения данного «круглого стола» о будущем белорусского национального государства относятся к сфере благих пожеланий.

А. Суздальцев, Москва, 25.06.07
По заказу русского интернет – портала www.wpec.ru